Чаинка (tchainka) wrote,
Чаинка
tchainka

Сами мы не местные: часть 5


Халледериз

Из Каппадокии путь наш лежал - мимо Коньи, через озеро Эйирдир - в Памуккале. Не надо морщить нос. Мы каждый год совершаем омовение в теплом минеральном источнике, такая у нас традиция. Мы даже готовы закрыть глаза на гуляющие вокруг стада пакетных гламурных кис, которые спешат запечатлеть себя любимую на фоне чего попало, потому что фон совершенно не важен, а главное – увековечиться во всей атрибутике, т.е. в лифчике от купальника, в шортиках со стразами и в шлепанцах на шпильке. В общем, Памуккале – это святое. Не покушайтесь. К тому же там можно увидеть не только то, что всем обычно показывают, но и пещеру Каклык, которую еще называют "подземным Памуккале". Офигенно красивая пещера, честное слово, к тому же народу там никого, а плата за вход – всего две лиры. Так что будете мимо пробегать, имейте в виду. Но я отвлекаюсь. Итак, мы сейчас едем в сторону озера Эйирдир и пока даже не добрались до Коньи.

Дорога там, надо сказать, скучноватая. Это вам не серпантин с уклоном двенадцать евро по Цельсию. Едешь-едешь, местность вокруг ровная, как стол, а по краям – горы. Все время по краям, мать их. На горизонте. А так –

степь да степь кругом.
Путь дале-е-ек лежи-и-и-и-ит.
В то-о-ой степи-и глухо-о-ой…

…вдруг торчит прямо посреди дяденька в желтой жилетке с полосатой палкой. Съезжай, мол, на обочину. Вот блин. И ведь было же написано русским по белому – "диккат, хыз контроль". Ну т.е., конечно, не русским и по синему, но какая нафиг разница?

- Мерхаба, - доброжелательно поздоровался гаишник. – Радар. – И улыбнулся.
- Окей, - вздохнула я обреченно.
- Пермитлисанс, - сказал гаишник и улыбнулся еще шире.
- Чего? – спросил Филиппыч.
- Пермитлисанс, - повторил гаишник, продолжая улыбаться очень твердо и непреклонно.

Тут мне удалось-таки расчленить загадочное слово, выделив из него компоненты словосочетаний permis de conduire и driving license, и я объяснила Филиппычу, что, похоже, нужно предъявить права.

- Говорил я тебе, - проворчал Филиппыч. – Вот щас как высажу из-за руля, будешь знать. Ладно, сиди тут, я пошел разбираться.

Филиппыч вытащил из багажника мое международное водительское удостоверение, оформленное для таких случаев специально, и отправился к ментам в машину. Менты обследовали документ чуть ли не с лупой и непонимающе пожали плечами. Судя по всему, они ожидали увидеть не это. Немного подумав, они попросили Филиппыча предъявить еще что-нибудь. Что найдется. Филиппыч вздохнул и отдал стражам порядка техпаспорт, страховку, договор аренды и наши российские водительские документы. Увидев розовую заламинированную картонку с моей фотографией, менты обрадовались ей как родной. Им, похоже, никто никогда не рассказывал, что российские национальные права за пределами страны недействительны, а чтобы таки ездить, нужно явиться в областное ГИБДД, отстоять там очередь, заплатить деньги и получить совершенно особенную бумажку согласно международной конвенции. Они радостно списали нужные данные с недействительных на турецкой территории российских прав и отдали Филиппычу протокол. Филиппыч собрался было поставить подпись, но ручку у него отобрали и махнули рукой в сторону нашей машины – мол, давай сюда свою ханым. Раз уж это она тут носится как в жопу укушенная, пусть сама и расписывается, нефиг. Я поставила закорючку в нужном месте, и мы принялись решать организационные вопросы. Потому что нарваться на штраф – дело в принципе нехитрое, другое дело, что этот штраф нужно где-то и как-то оплачивать. Где?

Полицейские по-английски не понимали. Им это не надо. Они со своей работой и так неплохо справляются. А нарушители из других задержанных машин в доступных им выражениях, с помощью жестов, объяснили, что заплатить можно в любом банке. Аксарай окей? – показываю пальцем в сторону ближайшего населенного пункта. Окей, - кивают радостно. Эни банк? – Йес, йес.

Ну что ж, Аксарай так Аксарай. Почему бы, собственно, двум благородным донам не посетить сей славный город, хотя бы даже и с такой прозаической целью.

Охранник в первом попавшемся "эни банке" покрутил в руках ментовский протокол и вопросительно воззрился.

- Ай вонт ту пэй, - проникновенно сказал Филиппыч. Охранник пожал плечами и отдал бумажку клерку в первом же окошке. Клерк собрал остатки школьного английского и начал объяснять про хыз контроль, трафик полиси и что мы должны заплатить 130 лир. Ну да, блин, мы сами все понимаем про хыз контроль и сто тридцать лир, так примете деньги или нет? Клерк скорбно развел руками, и тогда охранник вывел нас из помещения и на улице сдал прямо в руки трем ментам, но уже не гаишным, а простым патрульным, в синих жилетках. Синенькие изучили бумажку и стали нам на таком же английском, какой мы уже слышали, объяснять про хыз контроль, трафик полиси и что мы должны заплатить 130 лир. Дык елки зеленые, мы с удовольствием, покажите – где, раз уж в банке нас послали?

Один из синеньких быстро сбегал на перекресток и привел гаишника – с надписью "трафик полиси" на желтой жилетке. Гаишник рассмотрел злополучную квитанцию, кивнул и начал объяснять – что бы вы думали? Ну ага. Хыз контроль, трафик полиси и вы должны заплатить 130 лир.

- Хыз контроль окей, - простонали мы. - Юз отуз тюркиш лира окей. – Вэа? Банк? Пост офис?

У желтенького резко прояснилось лицо, он повторил "пост офис", кивнул и что-то быстро-быстро стал объяснять синеньким. Синенькие, сильно возрадовавшись, тут же отвели нас к ближайшему заведению с надписью "Ptt" над дверью. У-ра. Значит, здесь это оплачивают на почте. Будем знать.

На почте менты взяли нам талончик с трехзначным номером электронной очереди и, не дожидаясь появления на табло этого жуткого номера, ломанулись с нашим протоколом в какое-то окно. Сидящая там девушка повертела документ так и сяк и указала на соседнее окошко, в котором располагался седоватый серьезный дяденька. Дяденька послушал, что говорят синенькие, отдал протокол и ткнул пальцем куда-то себе за спину, где обнаружилась крупная улыбающаяся тетенька. Тетенька, ознакомившись с вопросом, вопросительно посмотрела на ментов и указала на девушку из первого окошка. Круг замкнулся. Мы с Филиппычем неприлично заржали. Менты, оценив юмор ситуации, заржали тоже. Тетенька похихикала за компанию и отвела нас всех в противоположный конец зала, где наш штраф – наконец-то! – оформили. Без всякой, опять же, очереди, даже электронной. Филиппыч облегченно вздохнул и сунул в окошко сто тридцать лир. Ближайший синенький сделал отрицательный жест и отдал Филиппычу тридцать лир обратно.

- Почему? – возмутился Филиппыч. Он вообще любит, чтобы все было сделано как надо. – Ай маст пэй сто тридцать тюркиш лира!
- Ноу. Онли найнти севен пойнт фифти, - объяснил синенький. - Индирим, андерстэнд? Окей?

Филиппыч просиял. Он-то думал, тут какая-то ошибка, в результате которой наш штраф останется неоплаченным со всеми вытекающими. А если индирим – то сразу все ясно. Это мы очень даже андерстэнд. Это андерстэнд вообще кто угодно, если он хотя бы раз побывал в Турции. Девяносто семь пятьдесят вместо ста тридцати – вообще очень неплохая индирим, кто понимает. Надо же, молодцы какие, как в Европе – поощряют немедленную уплату штрафа.

Тем временем дама в окошке отрицательно покачала головой и вернула нам нашу сотню с диагнозом "мани проблем". Купюра, которую Филиппыч, ленясь прогуляться до отделения банка, наменял накануне в магазине, оказалась старого образца, 2005 года.

- Бляяяяяя, - начал Филиппыч с интонацией, в переводе не нуждающейся. – Это ж какая зараза…
- Ноу проблем, - пресекли гневную тираду синенькие менты. – Халледериз.

Услышав "халледериз", Филиппыч совершенно успокоился. Это, если кто не знает, специальное волшебное слово, употребляемое турками в значении "щас разрулим". Что характерно - если уж сказали, то и разруливают.

Мы выгребли из кошелька всю турецкую наличность, какая у нас была помимо злополучной сотни, и оказалось ее ровно 97.50 – судьба. Оплатили штраф. А потом менты отвели нас через дорогу в какой-то банк, сунули (опять мимо очереди) кому-то неправильную сотню, в ту же секунду получили взамен правильную и вручили нам с пожеланиями дальнейшего счастливого пути. Мы к этому моменту были готовы их расцеловать.

Восторженно матерились до самого Эйирдира. Это представить только, чтоб наши российские менты вот так нянчились с бестолковой иностранщиной. Какой все же, блин, замечательный город Аксарай.

Кстати, если вам доведется прочитать в каких-нибудь путеводителях, что именно в окрестностях Аксарая находится знаменитый каппадокийский гриб, - не верьте. С таким же успехом город Владимир находится в окрестностях Москвы. А гриб – в поселке под названием Ачыксарай, до которого от Аксарая пилить километров сто. Однако это обстоятельство не помешало нам тот гриб собственноручно потрогать. Бешеной собаке, сами знаете, сто километров – не крюк.

Практические выводы:

1. Верь печатному слову. Написано у дороги "хыз контроль" – снижай скорость.
2. Меняй деньги в специально отведенных для этого местах. И нехрен лениться.
3. Выучи уже, наконец-то, турецкий язык, ибо сколько можно?!

Окончание следует.
Tags: история с моралью, сами мы не местные
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments