Чаинка (tchainka) wrote,
Чаинка
tchainka

Четвертый исландский поход, часть четвертая, эпическая


КАК МЫ ДОШЛИ ДО ЖИЗНИ ТАКОЙ

Это случилось два года назад. Завершая Второй исландский поход, мы заехали к Скоугафоссу. Вот вечно он нам на пути попадается. Куда ни сунься в Исландии – обязательно на него в итоге наткнешься. Мистика. Ну, насмотрелись на сам водопад снизу, от кемпинга. Поднялись по лестнице, обозрели сверху. Решили чуть-чуть вверх по реке прогуляться, там за каждым буквально поворотом – отдельный живописнейший водопадик. Идем, любуемся, Филиппыч уже бухтит, мол, устал, хочу есть, спать и пива, мол, хватит уже, времени мало, и вообще что ты – водопадов не видела, и вот это все. А пейзаж там чем дальше, тем краше, и остановиться я никак не могу.

DSC01596

– Ты что, – ехидно спросил Филиппыч примерно на четвертом водопаде, – до самого Торсмёрка решила идти?
– А что, можно?
– Теоретически да. Эта тропинка как раз туда и ведет.
– А далеко?
– Километров двадцать.

Ха. Подумаешь, дистанция.

– Ну так пойдем.
– Что, прямщас?
– Да. А что?
А то, что ты, родная, на всю голову ебанутая Ничего. Просто дорога там не везде такая легкая. Она по горному перевалу проходит, вплотную к этому твоему Эйяфья…тля!!!
– Тебе сегодня не наливаем.
– Я серьезно. Туда люди по два дня идут. И это в один конец. Если напрячься, то можно и в один переход уложиться. Но это, блин, придется очень хорошо постараться!
– А другим способом попасть отсюда в Торсмёрк можно? На машине, например?
– Напрямик – нельзя. А в обход неинтересно.
– Хорошо. Давай тогда запланируем это на какой-нибудь следующий раз и сходим.
– А ты в курсе, какие там по пути жилищные условия? – Похоже было, что Филиппыч заранее изучил вопрос. Впрочем, зная Филиппыча, я этому ничуть не удивилась. – Ночевать придется в какой-нибудь горной избушке, в комнате на двадцать человек! И стоить это удовольствие будет двести евро. С сортиром на улице и душем за отдельную поминутную плату! Или даже вообще в палатке!!! Ты к этому готова?

Так, интересно, что лучше – нары в избушке, где двадцать посторонних мужиков храпят и пахнут носками, или палатка, поставленная в лужу среди голых камней?

– Я сумею это как-нибудь пережить.
– То есть ты что, – тут Филиппыч по-настоящему удивился, – действительно готова спать в палатке?
– Но ты же сам сказал, что другого способа нет.
– Это меняет дело, – сказал Филиппыч уже совершенно другим тоном. – Я просто не знал, что ты согласишься… вот так, без удобств. Но теперь буду планировать.

И он планировал. Два года. План видоизменялся и разрастался. Мы решили, чтоб уж два раза не вставать, присовокупить этот гештальт в качестве финального отрезка к тропе Лаугавегур и, соответственно, пройти его не из Скогара в Торсмёрк, как предполагалось изначально, а ровно в обратном направлении. Этот фрагмент рассчитан на двухдневный переход с ночевкой в хате (от слова hut, а не "хата", хотя и такой перевод вполне правомерен). Мы управились в один день. И это был настолько особенный день, что о нем придется рассказывать отдельно. Поехали? В смысле – пошли?

13774340_1631549037105690_500999583_n

ЭТО БЫЛИ ЕЩЕ ЦВЕТОЧКИ

Поначалу все безобидно. Ну, перепады высоты чуть больше обещанных. То вверх, то вниз, но в основном вверх. Через какие-нибудь 3-4 км на гору Валахнюкур уже смотришь свысока:

DSC08807

Туристы попадаются (например, японские старушки) – группами и поодиночке.

DSC08818

Цветочки всякие:

DSC08831

Виды во все стороны открываются неимовернейшей красоты:

DSC08830

Бросаем еще один взгляд на долину Тора…

DSC08837

…и уходим в облака.

DSC08839

А затем на пути вырастает вот это.

13739579_573394886173057_472442733_n

И дальше, после ЭТОГО, которое и обойти-то можно с трудом…

DSC08844

…начинается уже совсем другая история. Снег и лава – вполне, кстати, свеженькая, всего шесть лет прошло с того момента, как шарахнули прямо отсюда приснопамятный Эйяфьядлайёкюдль с примкнувшим к нему Фиммвёрдухаулсом. Лава и снег. И в снегу тропинка, размеченная вешками, чтоб, значит, ушибленные на голову граждане, которым в долине не сидится, не заблудились. Однако сами понимаете – сугробы, туман, Эйяфьядлайёкюдль, который не дремлет:

DSC08849

Так что вешки эти, которые типа дорогу указывают, еще хрен увидишь:

DSC08854

Вот вы здесь видите вешки? Я-то вижу одну, поскольку знаю, что она там есть. Не вру.

Доползешь до очередной такой палки, торчащей из снега, и озираешься в поисках следующей. В какой-то момент все вешки разом пропали, но тропинка осталась, причем хорошо утоптанная. Мы с Филиппычем и еще несколько упоротых радостно по ней ломанулись – и уперлись в кратер. Внутри кратера организованная группа немецких дедушек, рассевшись на камушках, питалась сэндвичами. Им было уютно. И, похоже, тепло. Еще бы. Лето же. Спрятались от вездесущего ветра.

– Вы тропу на Скогар, что ли, ищете? – спросил предводитель группы. – Так это левее метров на сто пятьдесят. Во-о-он туда идите, увидите вешку с синей полосой, а дальше сами поймете.

МОЯ ТВОЯ ПОНИМАЙ

Мы пошли в указанном направлении.

DSC08852

Однако ничего особенного не увидели. Все вешки - кроме обещанной - снова куда-то подевались, а вместо них на пути выросли не предусмотренные никакой картой лавовые нагромождения. Наиболее решительные граждане в составе человек примерно пяти полезли штурмовать преграду. Филиппыч со словами "нет, это не метод" стал вдумчиво тыкать пальцем в навигатор и мобильник одновременно. Это выглядело настолько внушительно, что какие-то мальчик и девочка отвлеклись от преследования решительной группы, подтянулись к нам и по-английски спросили, что мы думаем. Мы между собой вкратце по-русски обсудили, что думаем, а затем по-английски показали пальцем, где именно, по мнению геостационарного спутника, должна проходить тропа. Ребята переглянулись.

– Otkuda vy?

Вот это да! Почему-то именно здесь мы русскую речь услышать не ожидали. Попутчики наши оказались поляками. Мы шли вместе где-то пару километров, мило болтая на всех языках понемножку (Филиппычу в силу национальной принадлежности положено хоть как-то понимать по-польски). В итоге мы вышли-таки на правильную тропу, а через некоторое время наткнулись на облупленный указатель.

– Фим… ворд… хаус… – прочитал Филиппыч, автоматически переиначивая заковыристый исландский Фиммвёрдухаулс во что-то фонетически приемлемое. – Во, это оно и есть. Четыреста метров направо.
– Нихрена не видно, – констатировала я, прилежно вглядываясь в туман. – Даже тропы нет.
– Давай-давай. Щас все будет.

Через несколько десятков шагов впереди действительно показался дом. В окне, выходившем на тропу, возникло какое-то движение, и, когда я отыскала вход, не потребовалось даже стучаться – дверь открылась изнутри.

– Хай, – сказала девушка с лицом как у ангела, ростом на полголовы выше Филиппыча. – Вы бронировали?
– Вообще-то нет. Но мы не собирались ночевать, нам только привал и литра два воды.

Ангел посторонился и сделал приглашающий жест.

– Четыреста крон с носа. Рюкзаки и ботинки оставьте в сенях. Можете сесть за стол и поесть. Еда ваша, кастрюльку дам, если надо, а талый снег вон в том баке. И это… мусор выкидывать нельзя, пожалуйста, заберите его с собой.

Да-да, места на нарах в этом благословенном бараке нужно бронировать. И бронь эта неотменяемая. Хотите ночевать в такой-то хате такого-то июля – ну дык извольте правильно все рассчитать. Мест в хатах мало. Они раскупаются заранее по очень нехилой цене. И денег, если вы случайно устали, передумали или подвернули ногу, никто не вернет. И в любом случае весь свой мусор вы унесете с собой.

Пока мы в предбаннике избавлялись от рюкзаков, курток и ботинок, в дверь робко поскреблись.

– Можно войти? Э! Гостей пускаете?
– Щас, – ответила я на том же языке. – Juste une petite seconde.
– Вау! – восторженно заорала ввалившаяся в дверь пара французов. Вообще-то, как я заметила, для французов нормально считать, что все вокруг обязательно владеют их языком. Но этим двоим, похоже, уже довелось повстречать нескольких человек, которые таки не владели.

В конце обеда, прошедшего в теплой дружественной обстановке, стороны угостили друг друга десертом: бабаевским шоколадом в обмен на воздушные печеньки с кремом.

– О! А вы везучие, – отметил ангел-хранитель хаты, провожая нас восвояси. – Смотрите, погода разгулялась.

Туман действительно слегка рассеялся – так что мы даже смогли, в последний раз обернувшись на хату, ее сфотографировать.

DSC08855

ДВАДЦАТЬ ТРИ МАЛЕНЬКИХ СКОУГАФОССИКА

– Ну что, пойдем вдоль реки? – уточнил Филиппыч наши дальнейшие действия. Тропа в этом месте раздваивалась, и нужно было принимать решение.

Ха. Мог бы и не спрашивать. На реке Скоуга, которая как раз начинается чуть ниже хаты, двадцать три водопада невиданной красоты, и завершается эта эстетическая вакханалия тем самым Скоугафоссом. Вы только представьте - двадцать три маленьких симпатичных скоугафоссика! Как можно такое пропустить? Вот вы бы смогли? Конечно, мы выбрали этот путь.

Филиппыч, понятно, еще во время привала поспрашивал ангела-хранителя – как там дорога? Вроде как тропа в одном месте реку пересекает – реально ли перейти, не замочив ног? Ангел, неуверенно пожав атлетическими плечами, ответил, что дорогой этой никогда не пользуется, однако "там же везде снег, так что все нормально". Скоро мы сами в этом убедились. Справа – река, а прямо по курсу – тот ее участок, за который так опасался Филиппыч:

DSC08857

Первый из двадцати трех маленьких скоугафоссиков мы увидели почти сразу, как только спустились от хаты метров на двадцать и снова угодили в облако тумана. И в очередной раз имели возможность оценить, насколько реальный объект может отличаться от воображаемого.

DSC08858

Да, это было прекрасно, величественно и немножко пугающе. Но я представляла себе исток реки безобидным тихим ручейком, а не так чтоб сразу крутой обрыв и бурный поток. Кстати, наблюдать все двадцать три водопада прямо с тропы все равно не получилось бы. Тропа временами резко уходила влево, и о присутствии реки можно было догадаться только по ровному мощному грохоту, производимому очередным маленьким скоугафоссиком в очередной пятидесятиметровой пропасти. Иногда, перестав слышать этот грохот, мы останавливались и проверяли, не сбились ли с дороги.

– Да куда тут, нахрен, денешься, – ворчал Филиппыч. – Справа сама Скоуга, слева ее приток. Авось не потеряемся.

Фотографий этого участка пути у нас сохранилось мало. Иной раз даже и смысла не было камеру доставать – как ни осторожничай, один фиг вся линза сразу в каплях.

DSC08863 DSC08864

ЛУЧШИЙ ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ

Два года назад, легкомысленно предложив Филиппычу прогуляться от Скоугафосса в Торсмёрк "прямщас, а что нам стоит", я действительно представляла это себе как увеселительную прогулку. Выдвигаясь в поход, мы уже понимали, что будет трудно. Особенно хорошо мы это понимали вот перед этим финальным участком длиной в 27 км. И все-таки недооценили. Перевал Фиммвёрдухаулс нас доконал, причем как-то очень внезапно. Так иногда бывает с телефоном – сначала он показывает, что осталось двадцать процентов заряда, потом пятнадцать, и вдруг бац, четыре. Ни с того ни с сего.

– Вот тут должен быть мостик, – произносит Филиппыч каким-то совсем безжизненным голосом. – За ним, по идее, почти нормальная тропа. Сюда уже и туристы из Скогара забредают.
– Ой! – радуюсь я. – Классно!
– Вот только я, – продолжает Филиппыч с той же интонацией, – похоже, дальше не могу идти.
– А… сколько нам еще осталось?
– Девять километров, – отвечает так же бесцветно.

Т.е. времени шесть часов вечера, нам остается еще добрая треть пути, а батарейка кончилась. Вот это мы влипли. Ну и что делать? В принципе можно и спасателей вызвать, но, блин, это уж совсем крайняя мера. А вот и обещанный мостик. Основательный, в четыре доски, только перила – ууупс! – слева есть, а те, которые раньше были справа, аккуратно сложены на берегу. Длиной мостик метров десять, и ущелье под ним глубиной тоже метров десять. И я очень четко представляю, как Филиппыч, с этой своей сдохшей батарейкой и заметно полегчавшим, но все еще, сука, тяжелым рюкзаком идет по этому мостику, оступается, теряет равновесие и летит вправо, головой на камни. Прогоняю картинку – она возвращается. Идет, оступается, качается вправо, летит. Идет, оступается… Самое обидное, что я-то, наверное, еще протяну пару километров. Хотя кто знает, вдруг тоже батарейка накроется… Стоп, не паниковать.

– Давай посидим.

Мы садимся на камни. Я достаю из размокшего фотокофра орехи и дежурную шоколадку в раскисшей обертке. Планируя рацион, мы хотели взять с собой пять плиток, но их продавали упаковками по четыре, и в итоге мы взяли восемь. Эта – шестая. Как хорошо, что мы не пожадничали. И вот мы сидим и тупо жрем шоколад, кусая прямо от плитки, и горстями черпаем из пакетика миндаль. К мостику, меж тем, подходят две дамы. Может, у них физическая форма получше, рюкзаки полегче или переход покороче, но выглядят намного бодрее нас. Смотрят на мостик с отломанными правыми перилами. На нас. Опять на мостик. С большим энтузиазмом нас приветствуют, машут руками, но дальше не идут, хотя явно собирались. Достают телефоны и начинают фотографировать речку, поломанный мостик и друг друга. И чего-то ждут. А мы доедаем шоколадку. Запиваем водой из последней бутылки. Остатки выливаем: поскольку вода поступает в организм непрерывно со всех сторон сразу, пить особо не хочется, ну и зачем тащить лишний груз? Хотя еще вопрос, поможет нам эта мера или нет. И тут Филиппыч рывком встает, закидывает на плечи рюкзак и рвет вперед легким спортивным шагом. К мостику. Через мостик, едва касаясь перил левой ладонью. И дальше к следующей вешке, которая где-то впереди одиноко из тумана торчит. Я его только метров через двести догнала. Прет буквально как танк – а ведь только что сидел весь выключенный! – брови нахмурены, челюсть выдвинута.

– Сссуки, – рычит. – Ннненавижу таких.
– Кого?!
– Да таких вот. Улыбаются, блин, – хай, хау ар ю, хэв э найс дэй. А самим только и надо, чтоб это МЫ с моста наебнулись! А не ОНИ! А они бы это на мобильник засняли и на ютуб выложили!!!

Честное слово, не знаю, что ему больше сил придало: то ли шоколадка, то ли хорошая доза неспортивной злости.

"И ТУТ ВЫХОЖУ Я ВЕСЬ В БЕЛОМ"

Это происходит постепенно. Сначала ты делаешь допущение, что одежда должна быть чистой, а как она выглядит, не очень-то важно. Потом понимаешь, что "чистые" и "грязные" шмотки различаются не столько степенью загвазданности, сколько назначением: грязное – это то, в чем выходишь на маршрут, а чистое – то, что носишь в лагере. Ночью ты укладываешь и то, и другое под голову в качестве подушки, и тебя это не смущает. Ну разве что ты все же кладешь "чистое" верхним слоем. Ты не всегда отряхиваешься, вставая с земли. Теперь главное для тебя в одежде – чтобы она была сухой. А потом ты перестаешь замечать, что она мокрая.

На подступах к Скоугафоссу дождь стихает, и я могу наконец надеть очки. И сразу же с непривычной четкостью вижу впереди ДЕВУ.

Дева неторопливо движется в сторону водопада на полсотни метров впереди нас, аккуратно переставляя по глинистой тропинке ноги в идеально чистых черных джинсах и ослепительных белых кроссовках. Вокруг ее стана мягко колышется элегантный кремовый кардиган. А через плечо висит сумочка. Настоящая городская сумочка из белой твердой кожи.

Нельзя сказать, что дева выглядит неуместно. Напротив – в Скогаре несколько хороших гостиниц, и здесь часто гуляют очень даже цивильные туристы. Так что дева вполне органична и адекватна обстановке. Но и мы, мокрые, заляпанные и затраханные до последнего предела, тоже органичны и адекватны. Потому что, да, эта тропа ведет из таких мест, откуда приходят обычно именно в таком виде. Так что и мы нормальны, и дева нормальна тоже. Но почему-то именно сейчас эти две нормальности никак не хотят одновременно помещаться у меня в голове. Я только успеваю остановиться и опереться на палки – и в следующую секунду меня сгибает пополам приступом неостановимого истерического хохота.

– Что с тобой? – подбегает сзади Филиппыч. – Тебе плохо? Ушиблась?
– Кккк… кардига-а-анчик, – объясняю я, размазывая по лицу слезы и дождевые капли.
– ЧЕГО?!
– Вон… впереди… девушка. Видишь? На ней… кардиганчик. И ссссу… ууумочка. Б-е-л-а-я. АААААА!!!

Анекдот про "и тут выхожу я весь в белом" я ему уже потом рассказала.

ДОШЛИ

– Что, и на Скоугафосс не посмотришь? – осведомляется Филиппыч чрезвычайно невинным тоном, когда мы уже совсем на автопилоте спускаемся вдоль знаменитого водопада по лестнице.
– У-е-бу, – цитирую шепотом известное сетевое произведение об исландских тресковых войнах.

Филиппыч довольно ржет. Шутит – значит, жива. Значит, дойдет. И вообще – что мы, водопадов не видели?

– Соберись, всего 729 метров осталось, – это он гуглокарту снова мониторит. – Даже 724.

Вваливаемся в холл отеля. Ботинками, состоящими на треть из воды и еще на треть из глины и вулканической пыли, прямо на ковер. Плюхаем рюкзаки под ноги. Девочка за стойкой смотрит на нас с некоторым опасением – это приличная гостиница, и обычно здесь останавливаются не такие клиенты. А такие ставят палатку в кемпинге.

– У нас заказан номер, – Филиппыч протягивает девочке заранее приготовленные документы. – Ресторан еще открыт?

Времени девять часов – по местным меркам почти ночь.

– Вообще-то открыт. Но, – девочка с сомнением оглядывает наши ботинки, рюкзаки, палки и прочий реквизит, – боюсь, там сейчас все занято.
– Нам не нужно прямо сейчас. Мы пока примем душ и переоденемся. А через полчаса придем. Это нормально?
– О, – судя по всему, наши намерения девочку сильно обнадежили. – Разумеется. Мы что-нибудь организуем.

Через полчаса посреди абсолютно пустого ресторана нас ждет изящно сервированный столик. Скатерть, салфетки, бокалы, свечки и все, что полагается. И мы можем, наконец, выпить за этот замечательный день - один из самых интересных дней в нашей жизни.

13767494_1065236923562343_1534422390_n
Tags: больные на голову, моя Исландия, сами мы не местные
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 73 comments